Разочарование и недовольство нидерландцев обусловливалось не только этим. В Европе монополия, присвоенная пиренейскими государствами, душила всю нидерландскую торговлю. На португальском рынке в Лиссабоне нидерландцы подвергались тем же стеснениям, испытывали то же бесправие, тот же произвол, что и все прочие приезжие купцы. Им приходилось не только переплачивать большие суммы при перекупке восточных товаров, но и считаться с тем, что самый доступ в Лиссабон для них подлежит особому контролю.
Однако им оставалась одна надежда. Войны Карла V вели к поглощению империей германских и французских земель. Победа императора сулила бы нидерландцам перемены к лучшему: возможности торговой эксплуатации Центральной Европы. Реальное основание для этого они находили в своем внутреннем строе. В   рамках   империи Нидерланды   представляли  собой   федерацию 17 провинций со своими правителями, действия которых были ограничены королевским наместником. Нидерланды обладали местной администрацией, своим капиталом и развитой торговлей, а главное, значительным, более сильным по тому времени, чем немецкий и французский, торговым флотом. Наиболее существенной линией развития Нидерландов было разложение феодальных отношений и зарождение отношений капиталистических.
Растущая нидерландская буржуазия, мануфактуристы, высшее купечество и ростовщическая верхушка смотрели на армию императора Карла V как на ударную силу, победы которой автоматически втянут их в число победителей на экономическом фронте. Но постепенно перед ними стало обнаруживаться обстоятельство, которое всегда наблюдается в случаях, когда разные противоречивые социально-экономические силы развиваются под одной политической покрышкой, под маркой одной политической фирмы. Испанское купечество осыпало Карла V, а затем Филиппа II почтительными требованиями истреблять нидерландцев на морях ввиду того, что, якобы неправильно толкуя свое подданство, они не перестают выходить в плавание по своему усмотрению. Эти претензии испанцы для большей убедительности подкрепляли указаниями на то, что нидерландцев, примкнувших в большинстве к протестантской ереси, нельзя причислять к родным детям испанского короля. Они являются как бы приемными детьми его, вошедшими в испанскую семью много позднее основания испанского королевства и не заслуживающими законных прав коренных испанцев. За ними следует оставить лишь право быть эксплуатируемыми испанцами.