Ученые тратят много сил и средств для того, чтобы дать ясное представление о далеком прошлом Южной Америки. Археологические раскопки дали известные результаты, из них можно заключить, что в обеих странах, и в Мексике и в Перу, сложились государства, присваивавшие труд рабов и общинников. Основной отраслью хозяйства в Мексике было поливное земледелие, в Перу — ирригационное земледелие и скотоводство. Сохранились развалины и следы городов, храмов, двухэтажных построек, акведуков. Книги американского историка Вильяма Прескотта «История завоевания Мексики» и «История завоевания Перу», вышедшие в XIX в.,5 дают тщательное и талантливое изложение внешней стороны походов испанских завоевателей Кортеса и Писарро, понятие о преимуществах европейского холодного оружия, о коннице, наводившей ужас на индейцев, но эти книги лишены всякого научного подхода. В них нет анализа внутренней жизни завоеванных государств, междоусобиц, раздиравших различные племена. Из записей католических священников, сопровождавших отряды конкистадоров и передававших свои беседы с индейцами, следует, что последние слишком поздно распознали, с кем они имели дело, всю жестокость замыслов пришельцев и то, что надо было уничтожить испанцев сразу, а не ждать, пока испанцы уничтожат их. Воспринять европейскую цивилизацию они не хотели и не могли. Да и какую цивилизацию несли им испанцы? Их завоевания являлись тем, что в военной науке называется глубокой разведкой. В историческом масштабе в лице Кортеса или Писарро с их отрядами конкистадоров такую глубокую разведку вели европейские колониальные державы, и в частности Испания и Португалия.
Параллельно и одновременно с захватом Южно-Американского континента шли закрепление и развитие эксплуатации Вест-Индского архипелага под властью конкистадоров. Посмотрим, какие применялись при этом методы, как они отразились на взаимодействии экономики Испании и ее колоний в Новом Свете и к каким результатам международного характера они привели.
Колониальные завоевания, ограбления и порабощения аборигенов, организация плантационного хозяйства — все это включилось в процесс первоначального накопления, начавшегося в Испании и Португалии еще до «эпохи открытий». Колониальная империя, которая была так быстро создана в эпоху конкистадоров, в свою очередь подготовила и ускорила создание нужных условий для развития в самой Испании текстильной и металлургической промышленности. Одновременно тот же задолго до XVI в. начавшийся процесс постепенного обезземеливания мелкого производителя — крестьянина (особенно в торговой и промышленной Каталонии, а также в Кастилии и Арагоне)—сильно помог быстрому росту числа переселений за океан. Только разве Англия XVII—XVIII вв. может сравниться с Испанией XVI—XVII вв. в этом отношении: колонизационный поток, шедший из Испании, не скудел около двух столетий. Ни Португалия, ни Франция, ни Голландия не могут в этом смысле равняться с Испанией.
Плантационное хозяйство в испанских владениях Нового Света с подневольным трудом сначала индейских племен, а потом, когда они вымерли или разбежались, с подневольным трудом привозных африканцев не являлось своеобразным повторением феодального строя, как это было, например, в Палестине после первого крестового похода, а представляло собой нечто более сложное: плантационное хозяйство колоний включалось в экономический процесс, происходивший в самой Испании в эпоху первоначального накопления.
Все экономическое значение новооткрытых стран выявилось, правда, не сразу, не в самые первые годы XVI в.