Конец периода раннего средневековья с его натуральным хозяйством и был временем острых социально-экономических противоречий. Земельные разделы, связанные с ростом населения, систематические неурожаи и голодовки, непосильные повинности и поборы выталкивали из деревни все больше и больше крестьян. И в городах, только еще зарождавшихся, большинство их, естественно, не находило себе места. Городское производство в средневековом  городе   было  рассчитано  на  ограниченный  внутренний рынок; к тому же власть натурального хозяйства оставалась настолько живучей, что спрос на рабочие руки был несравненно меньше предложения, а юридические рогатки, препятствующие вступлению в ремесленные цехи, которые всегда ломаются при решительном напоре экономических сил, тогда оказывались непреодолимыми. Не было никакой организации, ничего, что могло бы собрать выброшенных из своей колеи крестьян и дать им определенное направление. Бродяжничество развивалось неизбежно и стихийно. Скопление бродяг являлось грозным показателем недовольства, ропота и отчаяния.
Подобные настроения, а в связи с ними поиски новых земель распространялись, помимо крестьянства, также и среди определенной части дворянства. Принцип майората, согласно которому поместья передавались по наследству от отца старшему сыну, оставлял всех младших дворянских сыновей обездоленными. Основным средством производства и тогда и в ближайшие последующие века оставалась земля; движимый капитал играл в сравнении с ней лишь второстепенную роль.
Между тем и купечество находилось в затруднительном положении. В некоторых государствах Европы именно самые богатые купцы были издавна заинтересованы торговлей не только внутренней, но и внешней — вывозом из Индии, как тогда было принято называть почти всю Юго-Восточную Азию, редких и дорогих восточных товаров. Хотя эта торговля пребывала в зародышевом состоянии и предназначалась для обслуживания узкого круга состоятельной клиентуры, она обогащала североитальянские, южнофранцузские и восточноиспанские порты, да в той или иной мере все города Средиземноморского побережья. Правда, транспортировка товаров и перекупка их при переходе из рук в руки сильно сказывались на продажных ценах, но все расходы ложились  на  покупателей,  а  коммерсанты  окупали  их  с  лихвой.
Так складывались обстоятельства, когда как раз к концу XII столетия от купцов, возвращавшихся с Востока, и от паломников, побывавших в Иерусалиме, стали поступать слухи об идущем оттуда неизвестном племени сельджуков. Рассказывали, что они покорили арабов, до тех пор владевших и Малой Азией, и Сирией, и Палестиной, и Северной Африкой, и что нынешние их правители относятся враждебно к купцам из Европы, убивают их или взыскивают с них за право торговли такие чудовищные по-дати, которые выдерживать невозможно. Жалобы на сельджуков падали на благодарную почву. Слушая их, обнищалое крестьянство мечтало в борьбе с насильниками отвоевать себе землю.
Тогда в Европе началось бурное движение, которое вошло в историю под названием крестовых походов. Оно возникло под лозунгом «освобождения от неверных „гроба господня", „святой земли"». Лозунг был брошен папством. Эта мощная организация, пустившая глубокие корни в социальные прослойки и общественные течения средневековья, учла, что феодальный строй привел большую часть населения европейских государств в тупик, наметила из него выход и к тому же использовала этот выход для прославления католицизма.
Историография духовно-феодальная, а потом несколько отличная от нее дворянско-духовная объясняла неудержимое огромное воодушевление крестоносцев бурным религиозным порывом. В XVIII в. легенды, связанные с крестовыми походами, кристаллизовались романтиком историком Мишо.1 Позднейшие буржуазные историки пошли по проторенной дороге, повторяя те же сказки, что и Мишо, хотя и в несколько ином освещении. Только во второй половине XIX в., под влиянием марксизма, стало пересматриваться это совершенно ненаучное воззрение. Оно дает наглядную иллюстрацию смешения содержания и формы при анализе исторических событий. В действительности в основе движения крестоносцев лежали чисто материальные интересы европейских феодалов, рыцарства, жаждавших каких угодно приключений, готовых идти навстречу любым опасностям, лишь бы добыть земли и новые титулы. Значительную роль сыграли купцы, готовые на риск, чтобы возродить выгодную торговлю с Востоком. Организации крестовых походов способствовало и наличие упорных, фанатичных служителей католической церкви при соответствующей пропаганде папства. Крестьянство жаждало найти на Востоке землю и более терпимую жизнь.