Юристам, советникам Елизаветы, нетрудно было доказать, что в конституции нигде не сделано оговорки относительно пошлины на индийские товары. Из этого юристы выводили чисто формально, что и теперь, в XVI столетии, королева пользуется полнотой власти, решая все вопросы в обход парламента, даже такие важные, как экспорт из Индии или систематическое взимание процентов с прибыли членов компании. Такое широкое толкование королевских привилегий представители палат отвергли.
Для них речь шла не о псевдонаучном схоластическом споре, а о том, быть или не быть английскому парламенту. Есл1т распространить старинные королевские привилегии и на товары, поступающие из новых рынков, то в непосредственное распоряжение монархов поступят такие громадные богатства, которые позволят им совершенно эмансипироваться от контроля парламента. Ничто не помешает королям впредь создать без всякой посторонней санкции мощную армию в первую очередь для того, чтобы держать свою собственную страну под ружьем и подавлять любое сопротивление. Отсюда между Елизаветой и парламентом возник конфликт, в котором уже тогда, в 1601 —1602 гг., блеснули отдаленные зарницы грядущих бурь.
Надо сказать, что в данный момент королевская власть не была   до   такой   степени   изолирована   от   общественного   мнения, как были впоследствии изолированы Стюарты. Даже в самом парламенте у нее были сторонники. Для некоторой части буржуазии, а именно колониальной, было выгоднее входить в сделки с абсолютной властью или с властью, которая стремилась остаться абсолютной, чем с парламентом. Почему? По той простой причине, что для нее, т. е. для той верхушки буржуазии, которая забрала в свои руки разведывательные торговые экспедиции сначала Московской, а потом и Ост-Индской компании, было легче откупаться от короля, чем от парламента. Колониальная буржуазия учитывала, что монарху нужны деньги главным образом для того, чтобы править по собственному произволу. Нужды и претензии парламента шли дальше. Парламент потребовал бы от заокеанских дельцов, выходцев из дворянства и торговой буржуазии, гораздо большие суммы.
В самом деле, Ост-Индская компания уплачивала Елизавете меньше 30% того, что с нее взыскал парламент в первое же десятилетие после того, как рассмотрение бюджета компании перешло к нему, т. е. в годы, когда компания еще далеко не достигла расцвета.
Когда за два года до смерти, в 1601 г., Елизавета Тюдор узнала, что парламентское большинство категорически высказалось против применения старинных привилегий к торговле с Ин-диями, перед ней в упор был поставлен вопрос: решаться ли ей на открытую борьбу, вовлечь ли всю страну в гражданскую войну? Она поняла, что ей грозит, испугалась и уступила. Она сделала то, чего впоследствии не сделал Карл I Стюарт, заплативший головой за свое бессмысленное упорство.