Венеция — город, расположенный на небольших островках, где почти нет улиц, а есть только каналы, город, построенный, можно сказать, на каменных глыбах и на сваях, занимавший в общем пространство, которое можно, пожалуй, сравнить с территорией, равной территории Ленинграда с его предместьями, — представляла собой тогда великую державу, перед которой трепетали монархи крупных европейских государств. Внутреннее управление ее вполне соответствовало ее целям, развитию торгового капитала. Во главе ее стояли купцы-плутократы, выделявшие из своей среды орган деспотической власти Совет Десяти, заседавший в полной тайне, от которого зависели жизнь и смерть любого человека внутри республики, направление политики в отношении к   любой   стране,   к   любой   военной   экспедиции.     Совет   держал в своих руках не только наемных рабочих, но и ремесленников, и всю уже отслаивавшуюся мелкую буржуазию, подкупленную выгодами, перепадавшими ей от деловых связей с купеческой аристократией, от накопленных торговлей с Востоком золотых дукатов и других монет и драгоценных камней. Стремясь к всемирному упрочению своего могущества, торгово-финансовая аристократия города, учитывая, что на небольшом материке, окружающем Венецию, есть крупные феодальные владения с феодальными крестьянами и вооруженными людьми, ставила себе в первую очередь задачу подчинить или захватить их. Мрачные предания о диктатуре олигархии говорят о роковом Мосте Вздохов, недалеко от которого по ночам в канал сбрасывались нежелательные лица, о тюрьмах и подземельях, где политических противников гноили и душили и их трупы кидали в люки. Покорившиеся феодалы перебирались в город, капитал их вливался в капитал республики, свои прежние сословные привилегии они утрачивали и примыкали к купцам — патрициям. А орудием, исполнителем приказов венецианских правителей как во внутренней, так и во внешней политике, объединенных в единой цели охраны и развития индийского импорта, являлись мощные для тогдашних условий, хорошо обученные наемные дружины примерно в 20 тыс. конницы на 2 тыс. пехоты, со знаменитыми кондотьерами во главе и громадным флотом, служившим пугалом для всего Средиземного моря. Аналогичный строй с некоторыми вариантами наблюдался и в других городах-республиках. Во Флоренции после фактического падения республики правителями являлись некоронованные монархи XV века, деятельностью своей напоминавшие древнегреческих тиранов, с той разницей, что выдвигались они соответственно своему богатству: в правители выбирался банкир, который делался повелителем государства, вроде Медичи. В других городах князем провозглашался удачливый кондотьер как вождь, в данный момент полезный в интересах политики.
Еще больше общих черт развития с Венецией проявляла Генуя. Но и эти два главенствующих города-республики хоть и держали друг друга за горло в течение 200 лет, продолжали идти почти вровень и не выходили за пределы игры вничью, пока остальные европейские государства еще не накопили сил, чтобы найти себе выход к торговле с Востоком.
Продвижение османов на Запад и возникновение Турецкой империи было событием такого крупного мирового значения, что оно и до сих пор служит необходимым звеном в изложении как курса всеобщей истории, так и курса истории Европы.
Сейчас мы отметим только те черты их нашествия, которые имеют прямое касательство к данному очерку.