Торговля с Персией подсказывала англичанам, что они находятся на каком-то этапе по направлению к цели, и это еще больше разжигало желание связаться с Индией непосредственно. Замысел Уиллоуби и Ченслера казался современникам не таким неосуществимым, каким, оценивая тогдашние условия, мы его осознаем сейчас. Еще до Ченслера и после него по его пути, тщетно стараясь пробиться сквозь льды и снега, следовал ряд других мореплавателей.
Но при всем своем богатстве Московия ничего не могла дать такого, что затмило бы Индию, и никаких людей с жемчугом и драгоценными камнями англичане не нашли.
Пришлось продолжать дело Уиллоуби и Ченслера. В 1556 г. новый мореплаватель Стефан Берроу был снаряжен лондонским купечеством в северные моря. В середине августа 1556 г. он добрался до острова Вайгач, и только позднее время года помешало ему пройти через ледяные заграждения дальше на восток и потом на юг, к устью реки Оби. Эта круто идущая с севера на юг колоссальная по своей длине (хоть и сравнительно узкая) Обская бухта, или, точнее, Обская губа, долгое время (и в XVI, и в XVII вв.) сбивала с толку редких мореплавателей, попадавших сюда или слышавших рассказы о ней от местных рыбаков. Им казалось, что этот морской рукав и есть искомый, желанный восточный спуск от полярных морей к теплому Китайскому морю и Индийскому океану.
Вернувшиеся в Европу Стефан Берроу и его спутники очень укрепили это мнение о заливе, куда втекает река Обь, и, сопоставляя эти данные об устье Оби с мнением Герберштейна, согласно которому река Обь вытекает из какого-то озера, европейские географы стали склоняться к убеждению, что, следуя из полярных морей до устья Оби. а потом по реке Оби к югу, до верховий Оби, можно попасть к Китаю и к Индии.
Есть сведения, что Московская торговая компания, правление которой находилось в Лондоне, снарядила через 12 лет после Берроу специальную экспедицию в устье Оби, но чем эта затея кончилась, неизвестно. Не очень благополучна была и экспедиция, снаряженная этой же компанией (и опять-таки в устье Оби) в 1580 г. Один корабль погиб, по утверждениям современников, уже в устье реки, а другой корабль (под начальством Пета) вернулся, побывав в Карском море, и привез много любопытных сведений о полярных странах. Все эти повторные неудачи ничуть не помешали тому, что вплоть до времен Беринга и открытия им пролива, названного его именем, т. е. до первых десятилетий XVIII в., в Европе не переставали считать открытие северо-восточного пути в Индию вполне возможным. Знаменитейший из географов XVI столетия фламандский ученый Герард Меркатор, пользовавшийся огромным авторитетом чуть ли еще не полтораста лет после своей смерти, очень поощрял к таким поискам и, например, в 1580 г., перед началом^ экспедиции Пета и Джекмана, написал известному английскому собирателю исторических повествований о путешествиях Геклюйту письмо с целью инструктировать капитана Пета. Меркатор в этом письме прямо утверждает, что в «большой залив» ( т. е. Обский залив) впадают «большие реки», которые, должно быть, орошают южные страны.