Всякий раз, когда перед ведущим классом раскрывается новое, неотложное и широкое поприще, к нему примыкают элементы из других слоев населения. Так и в английскую буржуазию XVI и XVII вв., в общую массу людей, служащих делу торгово-колониаль-ной экспансии, вливались представители в сущности чуждой им социальной прослойки. В зависимости от личного вклада в общее дело обогащения, характера или способностей его основных компаньонов новые кадры примкнувших к буржуазии как дворян, так и ремесленников превращались в купцов или авантюристов-путешественников и оказывали влияние на развитие данного предприятия. Началась жестокая борьба за существование в недрах неоднородной по составу, но слитной в конечной цели группировки, в которой вчерашний бедняк мог назавтра стать владельцем огромных прерий и тысяч голов рогатого скота, а вчерашний помещик, продав феодальное поместье, снаряжал корабль для завоевания колонии и добычи, терпел крушение и попадал в рабство к пиратам. В недрах этой группировки ежедневно совершалась перетасовка, но основная масса отбиралась из наиболее приспособленных.
В начале XVI столетия англичане, не рискуя идти до конца по дорогам Колумба или Васко да Гамы, не оценив достижений отца и сына Каботов, современников и последователей мореходов, не имея ни малейшего представления о том, что эти мореходы, побывав в Лабрадоре и в заливе, позднее названном именем Гудзона, проложили путь к захвату Англией необъятных просторов Канады, отнюдь не оставляли мысли закрепить за собой собственные торговые маршруты. Цель, которую они поставили перед собой, представляется нам сейчас такой же фантастической, как и цель Колумба. Постановка ее была возможна только при тогдашней скудности географических данных, она осталась неосуществленной, но в свою очередь привела к неожиданному крупному положительному результату.
Мысль была такова: отправиться из Англии, открыть морской путь в Индию не мимо мыса Доброй Надежды, не огибая Африку, а держа курс сразу на север, обогнув Скандинавский полуостров, и выйти в Баренцево море, а оттуда прямо в Индию. Предполагалось, что там, где на самом деле тянется Урал и простирается Западная Сибирь, морская дорога сворачивает к югу и, следуя по ней и все дальше водными путями, можно добраться до цели. Путешествие должно было, конечно, проводиться ощупью, ничего не знали ни о Белом море, ни о его расположении и поостранстве.
Вообразите себе, что мы теперь (в 1934 г., — ред.) организовали бы экспедицию не на Луну, о которой нам многое известно, а на Марс или на Венеру, о которых можем пока только высказывать гипотезы, — вот с чем можно сравнивать положение английских мореплавателей на Северном пути в Индию через Сибирь. Кто же уцепился за эту сумасшедшую мысль, продиктованную тогдашним полным географическим невежеством?
Инициатива буржуазии, сказавшаяся уже во время испанских и португальских завоеваний, проявилась в Англии особенно ярко и четко. Центром, главным штабом купечества являлось лондонское Сити, т. е. та часть города, где помещались торговые конторы, происходили совещания представителей фирм и членов компаний, сплоченных на базе крупных сделок или предприятий.
Таких заправил тогда было всего несколько десятков, денег у них было столько, что, снабжая королей громадными суммами под проценты, они имели возможность, как и в позднейшие века, задавать тон и направлять английскую политику.
На чем же все-таки основывались расчеты или, вернее, надежды деловых людей из Сити в первой половине XVI в.?
В 1549 г. появилась в свет книга, которая если не говорила прямо, то наводила на мысль о возможности добраться до Китая; объехав Сибирь с севера по морю. Материал к этой книге был собран вышеупомянутым Зигмундом Герберштейном, который в 1516—1518 гг. посетил по поручению австрийского императора Максимилиана князя Василия Ивановича в Москве. В эту поездку он собрал материалы для своей будущей книги, которые пополнил за время второй, и последней, поездки в Москву в 1526—1527 гг. Напечатав «Записки о Московии» 30 лет спустя, барон Гербер-штейн дал ряд драгоценных свидетельств о московских порядках и о географии Восточной Европы и Северной Азии и подкрепил своими данными свидетельство весьма гадательной и фантастической географической карты Антония Вида (вышедшей в свет за семь лет до появления «Записок»). Герберштейн утверждал, что река Обь вытекает из какого-то озера, под которым он имел в виду Аральское море, как думают некоторые, или озеро Зайсан, по мнению других. Заманчивое известие Герберштейна, что с этого озера приходят люди с мешками, полными золота и драгоценных камней, указывало на возможность достижения Китая и Индии, огибая Сибирь с севера. Барон Герберштейн тут же пресерьезно сообщал, что тамошние люди (правда, не все, а лишь жившие за Обью, по лукоморью) ежегодно и притом очень аккуратно — 27 ноября, на св. Георгия, — умирают, а каждую весну — 24 апреля — оживают («как лягушки»). Такое сообщение нисколько не компрометировало сочинения австрийского барона в глазах ученого мира. Тогдашние географы еще и не такое рассказывали. Сочинение Герберштейна дало новый толчок к поискам Северного пути в Китай и Индию.