Что касается Африки, то голландцы успели в конце XVII в. забрать в свои руки остров Маврикий, открытый португальцами на юго-востоке этого континента в Индийском океане в первом десятилетии XVI в. (лет через 11—12 после первого путешествия Васко да Гамы), и владели им больше 100 лет. В 1710 г. он был захвачен французами, переименован в Иль-де-Франс и до конца рассматриваемого в наших очерках периода оставался в руках французов, став одним из богатейших колониальных владений старой Франции как поставщик сахара, рома, ванили, алоэ и других ходких восточных продуктов потребления. В дополнение к объяснению причин громадных успехов торговли голландского объединенного в компании крупного купечества и голландских промышленников следует отметить еще одно обстоятельство, облегчившее их далекие и сложные операции. Я имею в виду не только обилие денежных средств, уже бывших в стране к моменту избавления от испанцев, но и превосходную организацию банковского дела. 31 января 1609 г. была подписана правительством хартия на основание Амстердамского банка. Этот банк просуществовал до того времени, когда Голландия была завоевана французами уже в эпоху французской революции 1789 г. В XVII и XVIII вв. он считался одним из богатейших, а временами и самым богатым банком в мире. Этот банк пользовался в коммерческих кругах Европы неограниченным доверием, его кредитные билеты ходили наравне со звонкой монетой. Слова Маркса (именно об интересующих нас временах) о том, что государственный долг делается одним из сильнейших орудий первоначального накопления,4 блистательно подтверждаются историей сношений Амстердамского банка, с одной стороны с голландской государственной казной, с другой — с голландской Ост-Индской компанией.
Голландская колониальная торговля со всеми войнами, которые она породила, не только имела в своем распоряжении государственные народные средства, но в образе Амстердамского банка — удобнейшее орудие для выкачивания из населения метрополии нужных ей средств. В Голландии еще раньше, чем в Англии и во Франции, колониальная система создала те неслыханно благоприятные условия для образования государственного долга, которые Маркс приравнивает к оранжерейным, искусственно благоприятным факторам, способствующим усиленному и ускоренному расцвету плода. Этим ядовитым для всех, кроме капиталистов, плодом и оказался государственный внутренний долг сначала Голландии, а потом, как мы увидим, и других колониальных держав.
Вернемся к началу освобождения голландских провинций.
Еще шли в европейских дипломатических канцеляриях рассуждения о том, признавать или не признавать Голландию самостоятельным государством, — вопрос, решенный лишь в следующем столетии, — как Тордесильясскому договору был нанесен непоправимый удар: в 1595 г. у берегов Индии появились голландские корабли.
После победоносного восстания против испанского владычества голландцы продолжали борьбу. За океаном — на побережье Индии, на индонезийских островах, на Цейлоне, Целебесе, Яве и других — они в первую очередь столкнулись с португальцами, которые хотя и подчинились с 1580 г. испанцам, но успели к тому времени обосноваться в факториях к югу от Малабарского побережья, на островках Гоа и на Молуккском архипелаге.
Уже с первых лет XVII в. начинается быстрое безостановочное вытеснение португальских колонизаторов, причем всюду, где португальцы теряли свои фактории и земли, они исчезали без малейшего следа, как будто их там и не бывало.
В первые времена захвата индонезийской торговли голландские коммерсанты не только не делали никаких сколько-нибудь заметных территориальных завоеваний, но совершенно сознательно и не стремились их делать. «Мы нашли море, а не землю», — говорили о себе голландские мореходы и купцы, проникавшие все дальше и дальше к востоку и к западу Индонезии. Голландская Ост-Индская компания желала одного — захватить всю эту торговлю исключительно в свои руки, заменить португальскую монополию своей.
Последствия факта овладения индонезийской и отчасти индийской торговлей были, однако, для Голландии иными, чем для Португалии. Южноазиатская торговля с ее прибылями оказалась фактором, могущественно содействовавшим ускорению ликвидации феодальных отношений в обоих государствах, но в то время как в Португалии мануфактура и до, и во время, и после эпохи колониального могущества развивалась крайне слабо, в Голландии бывшая налицо уже со второй половины XV в. и усилившаяся в XVI в. промышленная деятельность росла, по мере того как голландцы отнимали у Португалии ее колониальные владения и ее торговые фактории и связи. Произошло это именно потому, что в Голландии до ее выступления в качестве колониальной державы уже были прочные экономические основы для зарождения и подъема капиталистического производства. Это производство переживало еще младенческий мануфактурный период развития, когда «торговая гегемония обеспечивает промышленное преобладание»,5 когда господство принадлежит торговой буржуазии.
В этом смысле Маркс и берет сравнение Голландии с Португалией 6 как наглядный пример того, что одних лишь американских продуктов и азиатских сокровищ недостаточно, чтобы дать той или иной стране возможность перейти к высшим формам производства, к капиталистическому производству, если нет налицо уже раньше выработавшейся экономической основы для этого.