Крестоносцы, как отмечали историки, «привезли восточную роскошь». Будничное питание европейских имущих классов благодаря ввозу перца и многих других пряностей и снадобий стало более разнообразным, одежды стали пестрее и красивее от применения индийских красящих веществ. Больше того, из Индии стали поступать шелковые, хлопчатобумажные ткани и материи, сотканные из шерсти с шелком, — мягкие, изящные, превосходно выкрашенные ткани, а также ряд драгоценных изделий, украшений из золота, серебра, черного дерева и т. д.
Эти факты служат опровержением ошибочного мнения, будто Индия  служила  поставщиком  главным    образом  сырья.     В  рассматриваемую эпоху и много позже она была также промышленной державой в гораздо большей степени, чем некоторые страны Европы. Еще в XVIII в. английские купцы умоляли парламент запретить ввоз индийских тканей из-за невозможности конкурировать с ними. По словам Маркса, изучавшего индийскую экономику, она определялась производством деревенской общины, одного из древнейших социальных учреждений, сведения о котором передаются с незапамятных времен, сохранившегося прочным и незыблемым до XIX в.2 Община служила отличной почвой для эксплуатации крестьян под властью сначала своих исконных правителей, а затем пришлых. Товары вырабатывались в общинах Индостанского полуострова повсеместно, даже в тех частях его, которые лишь сравнительно недавно были «открыты» благодаря успехам воздухоплавания. Ведь величина Индостана такова примерно, что, если наложить его карту на европейскую, она покроет значительную часть Европы. Изготовленные крестьянами ткани индийские купцы изредка скупали за ничтожные цены у самой общины, а чаще они принимались приказчиком, который от имени сборщиков податей управлял данной деревней. Закупив что им требовалось, индийские купцы либо сами подвозили свое добро к берегу Аравийского моря, а оттуда на лодках в Аравию, или к Персидскому заливу, к устью Тигра и Евфрата, где их в своих фелюгах поджидали приезжие перекупщики, либо, чаще, совершали сделки по перевозке товара с персами и арабами еще в Индии. Арабы хотя и числились хорошими моряками, но, как и индийцы, выходить в открытое море боялись. Они предпочитали плыть вдоль побережья. Берега были мрачны и небезопасны, но переход был сравнительно недолгий, а у традиционных мест встречи европейцы имели большие шансы договориться о следующей сделке с владельцами сухопутных караванов. Караванам предстояло одолеть самую дорогостоящую и тяжелую часть пути. Куда бы ни гнать верблюдов, все равно требовалось проходить по громадной песчаной пустыне. Представление о ее протяжении мы получим, наложив карту Аравийского полуострова на карту западноевропейскую. Первая покроет вторую.
Наконец, по окончании этого трудоемкого, длительного странствия, до того как товары попадали к голландским, немецким, французским купцам и к потребителям, их, как мы уже отмечали, нередко перехватывали и набивали им цену купцы Средиземноморского побережья, преимущественно восточного.
Партии персидских перекупщиков снова грузили товар и переправляли его или к Черному морю, или большую часть, в Сирию, Палестину, Египет.